.

Опросы

Как вам мой сайт

Просмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Наталья Нордман

Опубликовано 18 февраля 2013 в рубрике Литература. Комментарии: 0

 

Наталья Борисовна Нордман родилась в 1863 году в Гель­сингфорсе (Хельсинки). Отец ее был русский адмирал шведского происхождения, мать — рус­ская же дворянка, и финляндского в ней было только место рождения, однако Нордман, в не­изменном своем пристрастии шокировать окружающих, называла себя «свободной финлянд­кой», ведь финны в ту пору в России были на­родом не слишком уважаемым, а Наталья всегда хотела быть с «униженными и оскорбленными», к тому же считала, что в Финляндии все обуст­роено куда как лучше, чем в России.

Крестили ее по лютеранскому обряду, на крестинах при­сутствовал император Александр II. Последний факт она скрывала, ровно как и высокое свое происхождение. Отец умер, когда Наталья бы­ла еще подростком, оставив их с матерью почти без средств, но мать ловко поддерживала види­мость благосостояния, одалживаясь то у одно­го, то у другого знакомого, и продолжала выез­жать в свет, единственно для того, чтобы иметь возможность вывозить дочь, когда придет вре­мя…

 

Ее планам суждено было рухнуть: Наталья выезжать в свет не пожелала. И не хотела выхо­дить замуж. Она мечтала стать свободной тру­женицей, так об этом и заявила родным. В восемнадцать лет Наталья ушла из дома, окончательно рассорившись с матерью, «пре­зиравшей любой труд», как позже она сама вспоминала, и жила в женском пансионе, за­рабатывая на жизнь выступлениями на сцене: правда, доверяли ей сугубо комические и ха­рактерные роли, о чем она, видевшая себя ге­роиней, немало сокрушалась. К тому же теат­ральный мир сего чрезмерной вольностью нравов показался ей грязным, и хотя Наталья ратовала за свободную любовь и самоопреде­ление женщины, все же на самом деле была слишком молода и чиста, чтобы вести такую жизнь и получать от нее удовольствие.

Наталья Нордман решила, что истинное бла­го в тяжелом каждодневном физическом труде, и в 1884 году уехала в Америку, где год прожи­ла, работая на ферме. Не выдержала — вернулась. В России познакомилась с княгиней Марией Клавдиевной Тенишевой, художницей и мецена­том. Женщины подружились, и Нордман на дол­гие годы обрела кров в доме Тенишевой. Репин сожалел, что его возлюбленная не получи­ла достаточного образования. «Что могло бы из вас выйти! — говорил он. — Вам необходим пра­вильный, ежедневный труд».

Однако на самом деле Наталья Нордман получила прекрасное до­машнее образование, знала три языка, причем в совершенстве, и могла читать Илье Ефимови­чу статьи из иностранных газет с листа, занима­лась музыкой, лепкой, рисованием, увлекалась фотографией, что в те времена для женщин было редкостью, ибо фотографический аппарат много весил, а испарения химикатов для проявки, как считалось, могли испортить кожу.

На прогулке в «Пенатах» — Горький, Стасов, Репин и Нордман-Северова

Уже в период совместной жизни с Репиным она попробовала себя в писательстве и под псевдонимом Северова создала несколько пьес и повестей о судьбах сво­бодных женщин в современном ей мире: «Эта», «Крест материнства», «Интимные страницы». Как и в литературе, так и в жизни Наталья Нордман была идейной противницей замужества, ей казалось, что это непременно плен, а ма­теринство — непременно крест. Правда, к ней и не сватались: она была нехороша собой, без приданого и с дурной репутацией. У нее слу­чались любовники, она вообще была особой пылкой и при некрасивости своей умела стать «чаровницей» — знакомые вспоминали, что она начинала буквально светиться, когда влюбля­лась или хотела соблазнить, к тому же она уме­ла изящно двигаться, носила свободные пла­тья без корсета, подчеркивавшие округлые ли­нии тела: для тех времен это казалось смелым и интересным.

Для нее путь к сов­местной жизни, к «уживанию» с кем- то другим, посторонним, пусть даже и любимым, был долгим и сложным. Она боялась утратить личную сво­боду, боялась зависимости. Она боролась сама с собой, с собственными чувс­твами — во имя собственных принципов. Ведь, по воспоминаниям современников, она была «боевой суфражисткой» и «сделала феминизм своей религией». Но в конце концов сдалась. «Уже не боюсь его и совместной жизни. Толь­ко ее и желаю и думаю, что она могла бы быть очень счастливой», — записала Наталья Норд­ман в своем дневнике в 1900 году.

Наталья Нордман была человеком добрым и со­страдательным: «Вечно она хлопотала о каких- то сиротах, вечно помогала голодным курсист­кам, безработным учительницам…» Однако не умела делать добро ненавязчиво, и в результате почти все ее действия приносили дискомфорт — иной раз именно тем, кого она пыталась облаго­детельствовать. «Слишком уж криклива была ее проповедь — и в достаточной мере бестактна», — вспоминал Чуковский. А Нордман не понимала, почему от нее отшатываются даже те, кому она помогла выпутаться из сложной ситуации, для кого нашла работу или кров.

Будучи неоязычницей, Наталья Нордман главной животворящей пищей считала «сок солнца», то есть вино, пила его много, больше, чем при­личествовало даме, состояние опьянения почи­тала священным, будто именно тогда на чело­века снисходит истинная свобода, и позволяла себе опьянение в присутствии гостей, танцева­ла босиком, «как древние», в саду на траве, а то и на снегу… Она видела себя языческой жрицей. Репин пытался понять и это, хоть и считал не благом, а дьявольским наваждением: «Наталью Борисовну дьяволы подцепили на «солнечной энергии», так называла она виноградное вино и верила, что эта прелестная оживляющая вла­га, кроме своего притягательного вкуса, облада­ет способностью не только веселить человека, но и подкреплять и восстанавливать его силы и во всех отношениях служит ему жизненным элик­сиром, как солнце своей энергией всей земле».

Наталья Борисовна Нордман умерла 28 июня 1914 года.

Илья Ефимович Репин почтил память жены востор­женным некрологом, в котором все ее недо­статки попытался преподнести как достоинс­тва, делая особый упор на общественную де­ятельность Натальи Борисовны: «У Северовой слово, идея сейчас же превращалось в живой опыт жизни: свобода, равенство и братс­тво — значит, надо установить прежде всего с нашей ограбленной прислугой самые дружес­кие отношения. Начинается с подавания руки прислуге — всякой и везде. Надо было видеть изумления в первые минуты кровных урожденцев нашей касты рабов. Но, по прошест­вии паузы непонимания чудной барыни, на­строение сменялось быстро в простую радость людей, и сейчас же и навсегда устанавливались у нее с порабощенными родственные чувства: слова «сестрица» (Северо­ва требовала и от них братского к се­бе отношения), «товарищ» — звучали искренно…»

 

Читайте также:


Понравилась статья? Вы можете её распечатать, отправить по почте или поделиться с друзьями в соцсетях:




Оставить комментарий на сайте Allbz.ru

Навигация

Развернуть | Свернуть

RSS - Лента новостей сайта

RSS Подпишитесь на RSS для получения обновлений.

Введите ваш email address:

Besucherzahler Chat and date with beautiful Russian women
счетчик посещений